Персона.

Фильм Бергамана «Персона» напоминает отрывки чёрно-белых фотографий, сплетённых воедино, в сложный рассказ, где важно не действие персонажей, а их застывшие лица, мимика, отдельные жесты. Во время просмотра казалось, будто живут только отдельные части тела, а остальное-обрамление, как рама для картины. Сюжет фильма довольно простой: знаменитая актриса госпожа Фоглер на одной из репетиций застыла на мгновение, а затем перестала говорить, она замолчала. Врачи сказали, что она абсолютно здорова как физически, так и психически, поэтому её решили не держать в больнице, а отправить вместе с помощницей, сестрой Альмой, к морю, где они вдвоём смогли бы некоторое время пожить в отельном домике. Подобное начало не даёт и намёка на возможный трагический исход, однако предшествующие кадры фильма, когда мы ещё не понимаем, о чём сейчас пойдёт речь, когда один странный фиксированный и застывший момент сменяется другим не менее странным и застывшим моментом, мы видим мальчика, проводящего руками по стеклу, за которым расположено лицо красивой женщины. Он касается её щёк, глаз, а лицо неподвижно. Создаётся ощущение, будто это огромная фотография или застывший кадр из фильма. Затем мы наблюдаем, как перематывается плёнка. Кажется, нам пытаются показать то, о чём могут рассказать те или иные движения. Черно-белое кино даёт возможность отобразить все изменения, происходящие с пространством под воздействиями переменчивых света и тени. И уже в этих кадрах заложено нечто пугающее, то, что настраивает зрителя на определённый лад, создаёт необходимую для восприятия конкретного фильма атмосферу. Нам показывают то мгновение, когда госпожа Фоглер замолчала и превратилась в подобие живой актрисы. В глазах её читается страх, не усталость, не презрение, не попытка уйти от действительности, только один страх, правда, пока непонятно, чего именно женщина так испугалась. Мечтала ли она быть, а не казаться, как предполагала её врач? Подобное не кажется действительным. Хотела ли госпожа Фоглер по-настоящему жить, чувствовать, сознавать? И подобное не кажется реальным. Неужели на сцене она не жила, не сознавала и не чувствовала. Для настоящих актёров и актрис именно игра превращается в ту реальную жизнь, которая имеет больше значения, чем всё остальное, всё, что окружает их в реальности. По-видимому, у госпожи Фоглер что-то непоправимое произошло в жизни, произошло то, отчего она стала задаваться вопросом, кто она есть на самом деле? Она стала мучиться вечной и увлекающей за собой в никуда проблемой самопознания. Как мы узнаем в конце фильма, у неё действительно произошло в жизни нечто непоправимое, причём по её же собственной вине. Как-то в порыве гнева, когда Альма узнаёт о том, что секреты, поведанные ею госпоже Фоглер, последняя описывает в своих письмах к доктору, несчастная девушка бросает такую фразу: «Ты больна, но ты настолько хорошо играешь роль нормальной, что даже врачи не сумели ничего распознать». Имеем ли мы в данном случае дело с болезнью? Кажется, да, причём и в том, и в другом случае. Обе женщины больны, но не психически, они больны морально и истощены духовно теми обманами, которые вынуждены прятать где-то глубоко внутри себя. А жить госпожа Фоглер и Альма пытаются при помощи самообмана, каждая любым способом стремится убедить себя в правильности собственного выбора, в правильности тех или иных действий, в правильности стиля жизни. И винить в своих страданиях обеим женщинам некого. Сартр сказал бы, что они сделали свой выбор. Хотелось ли госпоже Фоглер, чтобы кто-то узнал её тайну, хотелось ли ей разоблачения. Похоже, что нет. Она боялась этого, и легче было убежать, чем ждать момента, когда обжигающая тайна откроется сама. Госпожа Фоглер не предполагала, что глупенькая молоденькая девушка по имени Альма окажется настолько глубоко внутри себя несчастной и впечатлительной натурой, что сумеет перевоплотиться в саму госпожу Фоглер, сумеет отдаться другому мужчине на глазах у актрисы, отдаться её мужу, сумеет прочувствовать то, что переживала и прятала госпожа Фоглер. Можно окаменеть, перестать лгать и тогда не нужно будет больше играть. Госпожа Фоглер бежала не от игры на сцене, она бежала от собственной игры в жизни, где её фактически принуждали быть женой, любить сына, к которому она испытывала отвращение, так как не хотела, чтобы он вообще когда-либо появлялся на свет. Однако жизнь не оставляла актрису в покое, жизнь свела её с Альмой, которую она вначале слушала, а затем своим молчанием начала сводить с ума. У госпожи Фоглер появилась новая роль, которую, как могло показаться вначале, ей нравилось играть, но затем она осознала, что и здесь игра взяла своё, игра снова вошла в её жизнь и принуждала лгать. Женщина не хотела причинять вред Альме, но ничего не могла с собой поделать, а девушка настолько погрузилась в собственные переживания себя, что молчание актрисы освободило тот поток сознания, что сестра сдерживала, контролировала. Госпожа Фоглер вскрыла не труп, она вскрыла живого человека, для которого вся жизнь превратилась в какой-то глупый и дешевый спектакль. Альма не была готова к подобному развороту, поэтому именно Альма превратилась в госпожу Фоглер, именно лицо Альмы приняло очертания лица госпожи Фоглер. При этом в отличие от актрисы девушка не играла, она проживала жизнь госпожи Фоглер, а вот её собственная оказалась театром.
Альма хотела немногого от жизни: держаться за своё и что-то значить для других людей. У госпожи Фоглер подобное вызывало только улыбку, причём вечную наигранную улыбку. В очередном порыве отчаяния Альма воскликнула: «Только я знаю, какая ты на самом деле испорченная». Госпожа Фоглер бросилась бежать после этих слов. Но почему? Разумеется, не из-за обиды. Актриса испугалась, что кто-то, наконец, сумел разгадать её жуткую роль в собственной жизни.
Если человек по жизни актёр, то он не сможет перестать играть, даже когда просто сидит и молчит.
Для госпожи Фоглер Альма стала милым объектом для наблюдения. Ей было, чем занять себя, как отвлечься. Однако не для того ли мы ищем объект для наблюдения, чтобы не наблюдать за самим собой?
Чего же на самом деле так испугалась госпожа Фоглер, когда замолчала во время игры в театре? Она испугалась увидеть своё истинное лицо, которое уже казалось ей таким близким и безобразным, что она готова была пойти на всё, лишь бы отсрочить этот жуткий момент. Недаром мальчик проводит рукой по неподвижному застывшему лицу, которого не было и нет на самом деле. Только при помощи молчания, только благодаря неподвижности актриса могла избежать обмана.
Однако госпожа Фоглер даже и не предполагала, что кто-то, Другой, способен показать её истинное лицо. Она его увидела собственными глазами.
Что же произошло после?
Можно сказать, что ничего. Обе женщины посмотрели в глаза себе и своим страхам, обе остались со своими кровоточащими открытыми ранами. Остаётся только надеяться, что они когда-нибудь заживут.